НАЗАРОВ И.В. Мировоззренческие основания экономической науки: необходимость пересмотра

image_pdfimage_print

В статье анализируется мировоззренческий контекст, в котором сформировались основные постулаты классической политической экономии – концепт «экономического человека» и учение о «естественном порядке», показана их ограниченность и обоснована необходимость пересмотра в условиях кризиса современной мирохозяйственной системы.

постулат, «экономический человек», «естественный порядок», глобализация, образ Божий, первородный грех, спасение.

Abstract. The article contains the world outlook context, which consist of the formed basic postulates of classical political economy – the concept of the «economic Man» and the doctrine of «Natural order», furthermore, shown their illiberality and grounded the necessity of the rethink in the frames of the contemporary world`s economical system’s crisis.

Keywords: the postulate, «Economic Man», «Natural order», the process of globalization, the image of God, the original sin, the salvation.

Размышляя о хозяйственной эволюции человечества, доктор экономических наук, действительный член Академии хозяйства И.В. Ефимчук метафорически точно сравнила историческое поле с водным пространством, которое необходимо переплыть ради достижения желаемой цели развития. И, если на заре экономической истории выживаемость часто тонувших мореплавателей обеспечивалась за счет многочисленности автономных плавсредств и малочисленности экипажей, то «в ходе процесса глобализации, завершающего стадию индустриального хозяйства, большинство человечества загрузилось на один большой «Титаник», надеясь приплыть на нем в светлое постиндустриальное будущее. Причем все – и команда, и пассажиры «Титаника» – заняты агрессивным дележом нагруженного на корабль имущества. Победители в этой борьбе стаскивают всю добычу на нос (или на корму – не принципиально), искренне веря, что корабль от такой неравномерной нагрузки не перевернется, а лишних пассажиров несложно сбросить за борт. Того, кто привлекает внимание к плавающим поблизости айсбергам, просто не слышат. Люди заняты серьезным делом – накоплением богатства – не до пустяков…» [1, 332]. Нельзя не согласиться с И.В. Ефимчук в том, что описанная картина нарастающего в мирохозяйственной системе хаоса имеет прямое отношение к экономической науке, «поскольку именно по ее рецептам и с ее благословения строился корабль, проводилось обучение команды, инструктирование пассажиров, рассчитывалось количество спасательных средств, осуществлялась погрузка, определялась конечная цель плавания, прокладывался маршрут» [Там же].

Общеизвестно, что главными идеологами нынешнего экономического миропорядка были отцы либеральной экономико-теоретической «ортодоксии» – физиократы, А. Смит, Д. Рикардо, Ж.-Б. Сэй и их последователи. Цель данной статьи – выявить фундаментальные мировоззренческие «сбои», повлиявшие на выбор упомянутыми классиками основополагающих постулатов политической экономии, сформировавших ее «жесткое ядро», не претерпевшее изменений и после грандиозной прививки к классическому корню некоторых теоретических инноваций, рожденных в недрах маржинализма.

Мы полагаем, что существует два базовых постулата классической политэкономии – антропологический (концепт экономического человека – «homo economicus») и социологический (учение о естественном порядке вещей – «l’ordre naturel des choses»). Эти два смысловых полюса нельзя оторвать друг от друга без ущерба для целостной, непротиворечивой картины социума: они являются глубоко комплементарными «сторонами одной медали» либеральной парадигмы, неизменно всплывающими под разными именами на всех этапах развития экономтеоретической «ортодоксии» и словно страхующими друг друга. Как известно, введенная А. Смитом в научный дискурс абстрактная модель «homo economicus» подразумевала эгоистичного, рационально мыслящего рыночного субъекта, действия которого направлены исключительно на максимизацию собственной выгоды. И, если допустить, что «экономический человек», наделенный лишь множеством «естественных прав» и не признающий над собой никаких авторитетов – ни Церкви, ни монарха, эгоистически действует среди миллионов себе подобных, то аксиомы «естественного порядка», «невидимой руки», «экономического равновесия» и другие, родственные им по содержанию, абсолютно логично вписываются в картину мира, органично дополняя ее и делая непротиворечивой. Все они выражают не более чем веру в наличие спонтанного рыночно-денежного механизма, способного автоматически сбалансировать результаты своекорыстных действий подобных субъектов с общественными потребностями в обход Божественного Промысла и государственного насилия.

Поскольку экономическая теория изучает принципы организации хозяйственной жизни человеческих сообществ, постулаты, из которых она исходит (даже если экономтеоретики и не отдают себе в этом отчет), являются найденными за пределами экономической науки и принятыми ими на веру ответами на вопросы: «что есть человек?», «каким он должен быть?», «как должно быть устроено общество?» и т. п. Эта неизбывная «завязанность» науки о хозяйстве на те или иные антропологические и социальные идеалы, всегда формирующиеся в более широком, чем хозяйственная сфера, мировоззренческом контексте, усиливает актуальность тщательного изучения последнего, особенно в кризисные моменты, когда становится ясно, что принятая однажды парадигма экономических исследований перестает объяснять действительность. Сказанное в полной мере относится к постулатам экономического человека и естественного порядка, положенным физиократами и А. Смитом в фундамент экономической науки.

Обычно мало кто из экономистов-теоретиков (за исключением, пожалуй, С.Н. Булгакова) обращает внимание на то, что два упомянутых выше постулата сформировались в результате «отталкивания» западноевропейской гуманитарной мысли от двух стержневых мировоззренческих линий христианской культуры. И если концепт «homo economicus» А. Смита явился результатом ренессансной ревизии христианской антропологии (суть которой состоит в учении о человеке как образе Божием и первородном грехе), то постулат «естественного порядка», возведенный в фетиш физиократами, отрицал учение о Боге как Промыслителе мира, постоянно пекущемся о Своем творении и направляющим его историю к намеченным целям. К моменту зарождения классической политэкономии человек уже не рассматривался в светских академических кругах Англии и Франции как носитель превышающего по своему совершенству «естественный фон» мироздания образа Божиего, искаженного первородным грехом и подлежащего восстановлению посредством искупительной Жертвы воплотившегося Сына Божиего. Там давно уже доминировала натуралистическая антропология европейских гуманистов, утверждавших, что человеческая природа сама по себе, т. е. вне всякой связи с Богом, полноценна, творчески сильна, не повреждена первородным грехом, но при этом не возвышается над общими законами мироздания, всецело включена в систему мира и однородна с ним. С другой стороны, уже в XVII в. на Западе набирает силу религиозно-философское учение деистов, «согласно которому Бог, сотворив мир, не принимает в его жизни какого-либо участия и не вмешивается в ход истории и законы природы» [2, 253]. Эти воззрения были развиты философами Просвещения в метафору Бога-часовщика, приведшего в движение механизм мироздания, который затем продолжает функционировать без Его участия. Это учение было направлено на десакрализацию в общественном сознании как государственной власти, персонифицированной в монархе – Помазаннике Божием, так и официальной церковной иерархии. Идея естественных механических законов, управляющих универсумом без участия Творца, и была спроецирована физиократами на общество и историю в качестве постулата «естественного порядка». В эту мировоззренческую систему координат прекрасно вписывались и «экономические человеки», все эгоистические устремления которых, по мнению физиократов и А. Смита, подлежат спонтанной коррекции и оптимизации в силу «естественного порядка вещей».

Первые «подземные толчки», расшатывающие либеральную парадигму, можно уловить еще в теории народонаселения Т. Р. Мальтуса, настаивавшего на ограниченности средств существования при неограниченном росте населения. Оказалось, что «естественный порядок»   может мало напоминать пасторальные картины «экономических гармоний», он может быть весьма разрушительным и, скорее, походить на хаос.

Однако подлинную, хотя и недооцененную с точки зрения глубинных мировоззренческих следствий, революцию в экономическом познании произвел К. Менгер, проведший теоретический водораздел между хозяйственной и нехозяйственной сферами, отнеся к экономическим благам только те, потребность в которых превышает их доступное в данный период количество [3, 510]. Таким образом, выдвинув дефицитарность как всеобщий онтологический горизонт сферы хозяйственного [4, 100], т. е. той сферы, где благам вменяется ценность, маржиналисты по сути поменяли оптимистическую мировоззренческую установку, довлевшую над экономической наукой со времен Просвещения – теперь ценность, богатство стали рассматриваться на фоне бездны тотального дефицита ресурсов, в принципе не перекрываемого теми приращениями благ, которые способна дать экономика.

Нависающий над хозяйственной сферой «горизонт» дефицита, превращает, по мнению Р.М. Нижегородцева, конкурентную борьбу «экономических человеков», каждый из которых стремится максимизировать индивидуальную целевую функцию, в «игру с фиксированной суммой». «Это значит, что частные агенты создают друг для друга помехи самим фактом своего существования», – замечает Р. М. Нижегородцев, акцентируя внимание на том, что маржиналисты «трепетно относятся к вещным благам в силу факта их ограниченности и весьма расточительно относятся к людям – единственному ресурсу, бережливое отношение к которому нерационально» [5, 87].

Если сумма ресурсов фиксирована, а целевые функции игроков устремлены в бесконечность, последние запрограммированы на постоянный конфликт, склонны к оппортунистическому поведению, опровергающему либеральную идеологему «спонтанного порядка». При таком исходном положении вещей теоретически возможны несколько вариантов развития ситуации. Один из них очертил Мальтус, а ныне он представлен сторонниками доктрины «золотого миллиарда». Для тех же, кто не готов солидаризоваться с их несколько циничными сценариями, существуют различные теории прогресса – красивые сказки о «молочных реках и кисельных берегах» (коммунизм, постиндустриализм, информационное общество). Суть их в том, что ограниченность ресурсов может быть искусственно преодолена, и это гармонизирует интересы всех игроков. Поскольку эти сказки не очень эффективны, существуют более тонкие попытки «обмануть природу» – умножение денежных знаков, ценных бумаг, появление дерривативов и тому подобных финансовых симулякров. Манипулирование ими призвано создать у игроков иллюзию бесконечного роста, якобы способного ослабить жесткую фиксированность суммы доступных ресурсов и тем самым несколько разрядить конфликт, отстрочить неминуемое сползание в хаос. Как известно, подобное оппортунистическое поведение целых правительств и мощных финансовых институтов, оказавшихся неспособными отвечать по своим обязательствам, терпит фиаско, а вместе с ним сходит на нет и последний взлет либеральной идеологии неоконсерватизма на Западе.

Накопление противоречий в мирохозяйственной системе, построенной по лекалам А. Смита, Д. Рикардо и их последователей, заставляет центры силы, формирующие «правила игры», сбрасывать нарастающую энтропию (например, финансовые проблемы США) в страны периферийного капитализма, к каковым относятся Россия, Украина, Греция, арабские государства и др. Здесь задействованы все средства – от штрафных санкций и показателей рейтинговых агентств до поддержки (финансовой, военной, информационной) оппозиционных движений против нелояльных центру политических режимов, контролирующих определенные ресурсы. «Созданные центром системы проблемы сбрасываются в периферию в виде кризисов, цветных революций, а ресурсы и деньги из периферии идут на поддержку центра» [6], – пишет И. Лизан, замечая, что и выручка от экспорта российских природных ресурсов большей частью также аккумулируется на Западе либо в виде прибыли от импортируемых Россией товаров, либо в форме выведенных за рубеж капиталов, сумма которых, по его оценкам, составила с 1990-х годов около 1,5 трлн. долл. Третья мировая война за то, чтобы присвоить ресурсы игроков, которые «посыплются» первыми, протекает пока в гибридной форме по причине наличия у основных центров силы гарантированных средств уничтожения друг друга. Начавшийся передел мира почти не оставляет шансов на выживание странам периферийного капитализма, не обладающим реальным суверенитетом, который гарантирует «ядерный щит» и развитая обрабатывающая промышленность с ориентацией на внутренний рынок. И тут «Национальная система политической экономии» Ф. Листа дает правительствам более верные ориентиры, чем теория абсолютных и относительных преимуществ в мировой торговле английских классиков А. Смита и Д. Рикардо.

Завершается 2015 год от Рождества Христова. «Титаник» глобального мира стоит под парами у причала, готовясь отплыть в последнее «решительное плавание» к вожделенному берегу светлого будущего. Вся мировая периферия пребывает в смятении – миллионы «экономических человеков», охваченные манией потребительства, штурмуют причал, надеясь «забронировать» себе место хотя бы в третьем классе – ведь корабль уходит, и второго шанса может не быть. Бесчисленные «воины прогресса», повторяя мантру о грядущей эре безвизового режима с Европой, собираются на флешмобы и валят правительства, пытающиеся выставить шлагбаумы на подступах к «Титанику». И редко услышишь трезвый голос ученого, предлагающий людям семь раз отмерить, прежде чем один раз отрезать. Заслуга директора Центра общественных наук при МГУ, доктора экономических наук, профессора, заслуженного деятеля науки Российской Федерации Ю.М. Осипова и возглавляемого им Центра, а также альманаха «Философия хозяйства» как раз и состоит в мужественной способности на протяжении вот уже 25 лет осмысливать хозяйственную жизнь не на уровне газетных передовиц и функциональных «экономиксов», но задавать вопросы об онтологических основаниях и конечных целях хозяйственных решений, осмысливать, кому это выгодно, и к чему в конечном счете приведет.

Человечество всегда стоит перед ответственным выбором. Вот уже более двух тысяч лет в неспокойных водах истории совершает плавание корабль Церкви Христовой, который блаж. Августин в труде «О граде Божьем» сопоставил с Ноевым ковчегом. Вся история в христианском понимании есть междуцарствие, пролегающее между грехопадением Адама и водворением святого остатка человечества в Новом Иерусалиме. Мы живем в аномальном мире, где созданный по образу Божию, но падший в Адаме человек неслучайно ввержен в ситуацию ограниченности ресурсов, включая и конечность временного горизонта его телесного существования. Наличным положением вещей, в котором можно разглядеть как стройную архитектонику Божественной гармонии, так и диссонансы разлада и хаоса, перед человеком поставлена задача поиска выхода из аномалии его собственного и вселенского бытия. И этот выход человечество обрело во Христе Иисусе, Чье ребро, прободенное копьем римского сотника, блаж. Августин отождествлял с дверью, через которую Ной и его семья зашли в ковчег в момент вселенского потопа. Причащаясь Тела и Крови Христа, мы становимся частью Церкви как Его мистического Тела, ступая на палубу спасительного ковчега через нанесенную Ему рану. И тогда благодатная сила Воскресшего Спасителя, превозмогающая порядок смертного существования человека, одетого в «смирительную рубашку» ограниченности ресурсов, начинает переливаться в каждого, кто приступил к Чаше, символизирующей Его прободенное копьем ребро. По мере нашего возрастания во Христе ограниченность ресурсов давит на нас все меньше и меньше, а люди перестают восприниматься лишь в качестве конкурентов на вселенской ярмарке потребления или потенциальных рабов.

Толпы людей по-прежнему устремляются к обреченному «Титанику». Но неразрекламированный корабль Церкви Христовой продолжает свое плавание в тех же водах истории. Христос посылает членов команды на шлюпках Поместных Церквей к каждому причалу – Он хочет, чтобы все спаслись. Более того, шлюпки, приписанные к ковчегу Церкви, находятся и на самом «Титанике». Важно только сделать правильный выбор, хотя бы за миг до столкновения с айсбергом.

 

Литература

  1. Ефимчук И.В. Экономика и философия хозяйства: тупики и перспективы // Философ хозяйства-2 (к 10-летию журнала «Философия хозяйства» / Под редакцией Е.С. Зотовой. – М.; Екатеринбург, 2009. – С. 331-342.
  2. Алипий (Кастальский-Бороздин), архим., Исайя (Белов), архим. Догматическое богословие. Курс лекций. – Сергиев Посад, 1999.
  3. Історія економічних вчень: Підручник / За ред. В. Д. Базилевича. – К., 2004.
  4. Погребняк А.А. Философия хозяйства и экономическая наука: проблема исчезновения трансценденции // Философия хозяйства. – 2009. – № 1 (61). – С. 97-107.
  5. Нижегородцев Р.М. Метафизика экономической науки: на пороге информационного переворота // XXI век: Интеллект-революция / Под ред. Ю.М.Осипова, Е.С.Зотовой. – М.; К., 2012. – С. 82-89.
  6. Лизан И. Весь мир до основанья, а потом: На исчерпание увеселительно-сырьевых моделей экономик. – [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://www.odnako.org/blogs/ves-mir-do-osnovanya-a-potom-na-ischerpanie-uveselitelno-sirevih-modeley-ekonomik/

Статья опубликована в: Назаров И. В. Мировоззренческие основания экономической науки: необходимость пересмотра // Философия хозяйства. Альманах Центра общественных наук и экономического факультета МГУ им. М.В.Ломоносова. – М., 2016. – № 2 (104). – С. 101-108

 

 

image_pdfimage_print
Print Friendly, PDF & Email