Митрополит Месогейский и Лавреотикийский НИКОЛАЙ: «Смирение — главный секрет»

image_pdfimage_print

Беседа с митрополитом Месогейским и Лавреотикийским Николаем, в прошлом ученым-астрофизиком, сотрудником Национального аэрокосмического агентства США (NASA), учеником Паисия Святогорца.

Владыко Николай, как вы из ученого-астрофизика стали монахом?

– Моя жизнь действительно была полна научного поиска. Я занимался исследованиями в области физики, астрофизики, инженерии и, наконец, медицины. Пытался синтезировать все эти науки и с помощью высшей математики постичь особенности функционирования человеческого сердца… Но потом со мной случилось нечто удивительное.

Я поставил перед собой конкретную научную цель и все силы прикладывал для ее достижения. Очень хорошо помню, что 1 февраля 1984 г. я достиг своей цели, исследование в области определенных действий сердца было завершено. Научный успех, открытия имеют свойство опьянять. И я был уверен, что буду полностью удовлетворен. Однако даже притом, что в итоге я получил нечто гораздо большее, чем то, что прогнозировал в гипотезе, чувство у меня было такое, будто я пытался выпить стакан воды, но на дне постоянно что-то оставалось! И тогда я сказал сам себе: «Либо Бог есть, и все ради Него. Либо Его нет, и тогда наша сказка закончилась: ничего не имеет смысла».

Когда я был ученым, для меня не существовало неразрешимых задач. Пока в жаркий полдень я совершенно случайно не оказался перед Распятием: как мертвое Тело, висящее на Кресте, может быть Царем славы?

Это логика Евангелия, она – иная.

Когда происходит нечто несправедливое, человек в соответствии с духом мира сего ропщет и противится. «Этого не должно было со мной произойти!» – говорит он. Совершенно при этом забывая: главное, что должно с нами произойти, – спасение, – основано на величайшей несправедливости – Крестной смерти Христа.

Из ученого-монаха я попробовал стать монахом Божиим. На исходе зимы 1984 г. 24 февраля я был уже полностью уверен в своем решении.

Как вы впервые встретились со старцем Паисием?

– Моя первая встреча со старцем Паисием произошла так: когда мы с моими друзьями-сокурсниками подошли к нему, он спросил: «Ребята, чем вы интересуетесь?» – «Мы – физики», – ответили мы. «Послушайте, раз уж вы физики, вы должны достичь главного – распада атома собственной самости, чтобы высвободилась очень тонкая энергия, при помощи которой вы сможете избежать земного притяжения и объять умозрительное Солнце, которое есть Христос».

Афон – исключительное место на Земле. Там можно быть самым бедным и знать, что ты этим богат. Не снимать с себя драных обносков и одеваться Духом Святым. Поститься и быть сытым Благодатью Христа. Чувствовать себя последним из людей и в этом находить полноту удовлетворения. Уголок в самой маленькой пещерке Афона стоит гораздо больше, чем самый богатый дворец. Если бы меня сейчас спросили: «Кем ты хочешь стать? Президентом России? Может быть, ректором? Наверное, Патриархом? А может, священником на сельском кладбище?» Я бы выбрал последнее.

Все науки мира – радость изысканий и совокупность достижений – просто мельчайший атом по сравнению с безмерным океаном знания Троицы Единосущной и Нераздельной, Ее бытия. И я славлю Создателя за то, что Он дал мне эту возможность обращения от университетов мирских к университету Господа Бога.

Старец Паисий говорил, чтобы человек стал настоящим монахом, у него какой-нибудь винтик в голове должен быть немного недовинченным. Каково было ученому стать его учеником?

– В Америке у меня было пять профессоров – обладателей Нобелевской премии. И никого из них я даже близко не поставил бы с этим человеком, который окончил всего три класса общеобразовательной школы. Светила мировой науки на его уровне понимания мироздания оказались бы слишком бедны знаниями.

Святая Гора Афон

Мудрый – это не тот, кто получил множество дипломов и премий. Не тот, кто эрудирован и очень умен: много всего знает и стремится эти знания показать. Мудрый – это смиренный человек, который по своему смирению получил Благодать Господа, и она просвечивает через него в мир. Освящает тех, кто соприкасается с этим человеком. В его присутствии все становится понятно. Чувствуешь себя Марией у ног Иисуса. Даже если вы не задали друг другу ни одного вопроса. Или, допустим, беседовали на разных языках.

Когда я прибыл на Афон, то задал старцу Паисию два вопроса: «Что мне читать?» – «Ничего». – «Как мне молиться?» – «Молись, но только не за своих родных». Он оставил меня без любви к родным и радостей чтения. На земле моя любовь не имела уже точек опоры.

Представьте себе человека, который привык чувствовать свою значимость, а теперь пасовал перед старичком без образования и постигал свое полное ничтожество перед ним. Но еще более ничтожным я себя ощущал уже без него. Это было именно то, чего мне так не хватало в том стакане воды, который я никак не мог допить до конца.

Что произошло, когда старец Паисий запретил вам молиться за родных?

Я пережил на опыте, что все мы – человечество – одна большая семья. В России я не чувствую себя чужим. Ощущаю себя братом всем людям здесь.

В первое время важно было прекратить контактировать с родными через молитву. Надо было доверить их Богу, и тогда уже встретить большую семью человечества, ощутить, насколько все мы в Боге близки друг другу. Старец Паисий говорил, что наша эмоциональная связь с родственниками настолько сильна, что может стать неким капканом. Но если мы терпим эти узы из-за любви к Богу, то и внутри этого опыта Господь дает нам необходимый баланс любви через ближнего ко всему мирозданию.

Когда по благословению старца Паисия я отправился в монастырь святого Павла, тамошний игумен архимандрит Парфений сказал мне нечто прямо противоположное: «Прежде всего молись о своих родных. Они – наследие, духовный сад, который Господь дает нам для возделывания».

И обе эти точки зрения святы.

Что вас утешило, когда вам запретили читать?

– Из Америки на Афон тогда приехал человек-книга. Вся моя голова была забита знаниями. Я думаю, старец Паисий хотел разгрузить этот процессор моего ума. Потому что, если бы я продолжал мыслить в соответствии с мирским духом научного познания, я бы и святоотеческие тексты начал воспринимать буквально. Он дал мне почувствовать, что лучше открыть сердце, чтобы вечерять там со Христом, чем что-то узнавать о Господе.

Сейчас такое время, что мы знаем много молитв, но молимся мало. Едим постную пищу, но не постимся. Копим сведения о духовной жизни, а опыта ее не имеем. Исповедуем грехи, но не каемся. Ходим в храмы и стоим на службах, но душа не смиряется перед Творцом. Все это от того, что сердце закрыто. Оно должно открыться, чтобы впустить Христа.

Надо ли при этом таить, закрывать сердце от людей, чтобы остаться с Господом наедине, или впускать в сердце каждого как образ Божий?

– Это два пути: либо так либо так.

Эти два пути – монашеский и мирской?

– Да, но и внутри этой дихотомии есть еще варианты. Например, так называемый «круговой путь». Душа, способная не рассеиваться, проходит круг промыслительных обстоятельств, чтобы снова вернуться во «внутреннюю клеть», и тогда уже концентрируется на Боге.

А есть путь, о котором пишет Исаак Сирин. Возбуждение внешних чувств умерщвляет душу. И наоборот, внешняя аскеза и сжатие вплоть до отрицания любых излияний чувств, излишних жестов и слов пробуждают внутренние движения души. Однако беспокойство преодолевается не только за счет минимизации воздействий мира. Спокойствие – исихия – рождается изнутри. Главные враги внутреннего спокойствия – многопопечительность, неприятные отношения между людьми, избыток мыслей.

Когда человек остается с жизнью один на один, он не слишком заботится о том, что ему есть и во что одеться. Монаху легче встретить Того, к Кому он всецело обращен. Но если внутреннего измерения нет, «костыли» внешней аскезы не помогут. Человек может обманывать сам себя.

В миру бывает и по-другому: человек жертвует собой ради других, истощает себя и тогда в эту опустошенность снисходит Бог и наполняет «храмину души» Собой. Если это служение людям имеет целью не удовлетворение собственных потребностей (потешить себя добродетельным собой и пр.), а основано на подлинной любви к ближнему, то это, безусловно, угодно Господу и также приводит к Нему. Но это только в том случае, когда у человека нет эгоизма: не доминируют его собственные желания и он не зациклен на исполнении своей воли.

Есть теоретическая траектория, но есть и реальная дорога практической жизни во Христе. Есть жизнь в браке, которая может привести ко спасению. Миссионерское служение. Жизнь в общежительном монастыре. Опыт отшельничества. Выбираешь собственный путь и – вперед!

Я не хотел быть владыкой. Так же как не хотел быть насельником общежительного монастыря. Я свою жизнь менял вовсе не для этого. Я чаял жизни исихаста, а Господь открыл мне другую дверь, которую я не выбирал. Но я выбираю дверь Господа, а не своего выбора. И хотел бы, чтобы вы тоже поступали так.

Мужской и женский монашеский путь спасения различаются?

– У нас есть разница в природе, но нет в призвании. И мужчина и женщина могут стать святыми. В монашестве есть цель – преодоление пола, его тяжести, страсти.

Как стяжать Благодать Святаго Духа?

– Господь дает Свою Благодать смиренным.

Я остановлюсь совсем немного на том, как это возможно жить в послушании у Бога, чтобы достичь того состояния, которое позволяет родиться в нашей душе Христу. Старец Паисий, когда запретил мне читать, утешил меня: «Не волнуйся! Я тоже ничего не читал». Потом подумал и сказал: «Ничего, кроме преподобного Симеона Нового Богослова». Потом добавил: «Чуть-чуть Иоанна Златоуста». И наконец, признался: «Еще читаю авву Дорофея. Но не для того, чтобы понять, а для того, чтобы смириться!» Когда читаешь для того, чтобы смириться, можно понять гораздо больше, чем когда читаешь для того, чтобы понять.

Владыко Николай, у старца Паисия – через страницу про удаль, бесшабашность, про то, что «духовная жизнь – это безудержная отвага»! Как отвагу не обратить себе на погибель?

– Отвагу ты можешь иметь, если у тебя есть также послушание и внутреннее смирение, очень глубокое смирение. Но причиной отваги могут стать и гордыня, и ложное самовнушение. Первая отвага – благословенна, свята. А вторая – опасна: точно упадешь. Однако если ты будешь смиренным, то Господь тебе поможет даже при твоем падении; в противном случае – погибнешь.

Отвага – это все равно что человек едет на большой скорости. Машина, на которой он едет, должна иметь исправные руль, тормоза. А если он разгоняется, внушая себе, что все это есть, а на самом деле это не так, он попадет в аварию. Смирение – главный секрет. Оно в основе духовной безопасности.

Человек должен быть не самодвижим, но Богодвижим. Апостол Петр имел отвагу, но он был самодвижим. Поэтому он совершил самые большие ошибки. Однако он был очень чист. И Господь его благословил быть первым апостолом.

Беседовала Ольга Орлова
Перевод с греческого Ксении Климовой

Журнал «Покров»

https://pravlife.org/ru/content/mitropolit-mesogeyskiy-i-lavreotikiyskiy-nikolay-smirenie-glavnyy-sekret

image_pdfimage_print
Print Friendly, PDF & Email