Иеромонах СЕРАФИМ (Роуз) о нарастающем обезличивании и оккультизме науки и фантастики

image_pdfimage_print

Дух научной фантастики

«Дух ясно говорит, что в послед­ние времена отступят некоторые от веры, внимая духам обольстителям и учениям бесовским» (1 Тим.4,1).

Историки научной фантастики обычно относят зарождение это­го литературного жанра к началу XIX в. Одни предпочитают ви­деть ее истоки в коротких рассказах Эдгара Аллана По, соединя­ющих убедительный реализм стиля с субъективистской философией, в которой неизменно звучит нечто «таинственное» и оккультное. Другие считают автором первого научно-фантастического произве­дения его английскую современницу Мэри Уоллстон Крафт Шелли (жену знаменитого поэта); ее «Франкенштейн, или Современный Прометей» представляет собой сочетание фантастической науки с оккультизмом, ставшее впоследствии характерным для множества научно-фантастических книг.

Однако типичные научно-фантастические книги появились поз­же, в конце XIX и начале XX в., с Жюля Верна и Г.Дж.Уэллса, и продолжают появляться до наших дней. Из второсортного по пре­имуществу литературного жанра американских периодических «ма­кулатурных» выпусков 30-40-х гг. научная фантастика преврати­лась за последние десятилетия в респектабельную интернациональ­ную литературу. Кроме того, множество чрезвычайно популярных фильмов лишний раз продемонстрировало, насколько дух научной фантастики завоевал воображение потребителя массовой культу­ры. Дешевые и сенсационные «научно-фантастические» боевики 50-х гг. в последнее десятилетие уступили место модным «идейным» фильмам… Дух научной фантастики порождается некоей фундаменталь­ной философией или идеологией, которая чаще подразумевается, чем объясняется, и которую разделяют так или иначе все, кто ра­ботает в научно-фантастическом жанре. Ниже мы излагаем эту фи­лософию в ее основных пунктах.

  1. Религия в традиционном ее понимании отсутствует или при­сутствует в крайне поверхностной или искусственной форме. Сам по себе этот литературный жанр — типичный продукт «постхристианской» эры (это очевидно уже из рассказов По и Шелли. Вселен­ная в научной фантастике — всецело мирская, хотя нередко с «мис­тическими» обертонами оккультного и восточного характера. «Бог» если и упоминается, то лишь как неопределенная и неличностная сила (например, «Сила» в фильме «Звездные войны» — космическая энергия, которой присуши как злые, так и благие свойства). Все увеличивающаяся зачарованность современного человека темами научной фантастики есть прямое отражение утраты традиционных религиозных ценностей.
  2. 2.  Центром научно-фантастической вселенной (взамен отсутст­вующего Бога) является человек — не обычный человек, какой существует сейчас, а такой, каким он «станет» в будущем в соответ­ствии с современной мифологией эволюции. И хотя в героях науч­но-фантастических повестей и романов, как правило, можно узнать живых людей, главный интерес повествования часто связан не с ними, а с их встречами с разнообразными «суперменами» из «высо­коразвитых» рас будущего (а иногда — прошлого) или прибывшими из других галактик. Идея о возможности «высокоразвитой» разум­ной жизни на других планетах настолько укоренилась в современ­ном сознании, что даже в респектабельных научных (или популяр­ных) теориях она принята как вполне доказательная…

Современные протестантские и ка­толические «богословы» — для которых стало привычным идти за наукой, куда бы она ни вела, — в свою очередь разглагольствуют о новой сфере теологии — «экзотеологии» (или «теологии внеземного пространства»), которая в основном пытается представить себе, ка­кую природу могут иметь существа «внеземных» рас. Трудно отри­цать, что миф, созданный научной фантастикой, совершенно окол­довал даже многих образованных людей наших дней.

Ожидаемая в будущем «эволюция» существ в научно-фантасти­ческой литературе неизменно представляется как «перерастание» ограничений, связанных с реальной человеческой природой, и, в частности, как перерастание «личностных» ограничений. Как и «Бор» научной фантастики, «человек» ее тоже до странности безличен. В книге Артура К.Кларка «Конец детства» представители новой чело­веческой расы похожи на детейно с лицами, лишенными призна­ков индивидуальности; их почти неодолимо влечет к еще более высоким «эволюционным» трансформациям, и на этом пути в ко­нечном счете они должны быть поглощены безличным «Сверхразу­мом». В целом научно-фантастическая литература вопреки христи­анству и в полном соответствии с некоторыми течениями восточ­ной мысли представляет «эволюционное развитие» и «духовность» как все возрастающее обезличивание.

  1. Мир и человечество будущего представляются научными фан­тастами как своего рода «проекции» современных научных откры­тий; но на самом деле эти «проекции» удивительно соответствуют повседневной реальности оккультизма и вековому опыту демонослужения. Среди характерных особенностей «высокоразвитых» су­ществ будущего мы находим телепатическую связь, способность ле­тать, материализоваться и дематериализоваться, трансформировать предметы или создавать иллюзорные сцены и существа силой «чис­той мысли», передвигаться со скоростями, намного превышающими возможности современной техники; завладевать телами землян; они излагают «духовную» философию, которая «превыше всех религий» и которая сулит достижение такого состояния, когда «развитые умы» уже более не будут зависеть от материи. Все это стандартные при­емы и посулы колдунов и демонов. В одной из новейших книг по истории научной фантастики отмечается, что «стабильным аспек­том в научной фантастике является жажда переступить порог нор­мального опыта… путем изображения персонажей и событий, кото­рые преодолевают известные нам пространственно-временные ус­ловия». Сценарии «Звездного трека» и других научно-фантастических историй с их «научными» аппаратами будущего местами напо­минают фрагменты из житий древних православных святых, где описываются действия колдунов в те времена, когда колдовство составляло существенную часть языческой жизни. Вообще говоря, научная фантастика вовсе не так уж и научна и не так уж связана с каким-либо реальным прогнозом будущего, скорее, это отступле­ние к «мистическим» истокам современной науки — к науке в том виде, в каком она существовала до Просвещения XVII-XVIII вв. Та наука была ближе к оккультизму, чем к науке в современном пони­мании этого слова. В той же самой книге по истории научной фантастики отмечается, что «корни ее, как и корни самой науки, находятся в области магии и мифологии». Сегодняшние исследова­ния и эксперименты в области так называемой «парапсихологии» указывают к тому же на будущую связь «науки» с оккультизмом -тенденция, находящаяся в полной гармонии с научно-фантастичес­кой литературой.

…Читатель научно-фантастической литературы, говоря словами одного критика, «остается с весьма неустойчивой способностью критичес­ки оценивать различия между наукой и магией, между ученым и колдуном, между будущей реальностью и фантазией». Научная фан­тастика на Западе и на Востоке, как утверждает тот же автор, подобно всем другим явлениям современной культуры, «всецело подтверждает тот факт, что наивысшей ступенью гуманизма является оккультизм».

  1. По самой природе своей, как жанр «футурологический», на­учная фантастика тяготеет к утопии. И некоторые романы и рас­сказы действительно изображают будущее совершенное общество, однако большинство повествует об «эволюции» общества сегодняш­него в нечто более высокое или о встрече с более передовой циви­лизацией на другой планете. При этом осуществляется надежда или возможность преодоления проблем сегодняшнего дня и, больше того, ограниченности человеческой природы… «Высокоразвитые существа» из внеземного про­странства часто наделяются качествами, присущими Спасителю, а посадка космического корабля на Землю часто возвещает начало «апокалипсических» событий, т.е. прибытие благосклонных существ, которые будут направлять людей в их «эволюционном развитии».

Одним словом, научно-фантастическая литература XX в. сама по себе является очевидным знамением утраты христианского по­нимания мира; она становится мощным рассадником нехристиан­ской философии жизни и истории, в которой либо откровенно, либо скрытно обнаруживается оккультное и восточное влияние; и в критическую эпоху кризисов, в переходный период человеческой цивилизации она становится ведущей силой, заставляющей ждать «пришельцев из космоса» и надеяться, что они разрешат проблемы человечества и введут человека в новую, «космическую» эру его истории. Стараясь казаться научной и далекой от религиозности, на деле научно-фантастическая литература является ведущим сред­ством пропаганды (в секуляризованной форме) «нового религиоз­ного сознания», к которому стремится сбежавшее от христианства человечество.

——-

Сознательный православный христианин понимает, что он жи­вет в мире, который, совершенно очевидно, пал. И земля внизу, и звезды наверху — все одинаково далеко от потерянного рая, кото­рого он взыскует. Он чувствует себя частью страждущего человече­ства, происходящего от единого предка Адама, первого человека; он знает, что все люди одинаково нуждаются в искуплении, кото­рое обильно даруется человеку Самим Сыном Божиим через Его спасительную Жертву на Кресте. Он знает, что человеку не пред­назначено «развиться» в нечто «высшее» и что нет ни малейшего смысла верить в существование «высокоразвитых» существ на дру­гих планетах. Но он, разумеется, также знает, что, кроме него самого, во вселенной есть «высшие разумы», и они двух родов; он стремится жить так, чтобы пребывать с теми из них, которые слу­жат Богу (ангелами), и избегать какого-либо контакта с другими, которые отвергли Бога и стремятся в зависти и злобе вовлечь в свое нечестие и человека (демонами). Он понимает, что человек в самолюбии своем и немощи может легко впасть в ошибку, посколь­ку склонен верить в «волшебные сказки», сулящие достижение «выс­шего состояния» или контакт с «высшими существами» без трудов христианской жизни — а фактически это бегство от этих трудов. Он не доверяет своей способности различать бесовские обольщения и поэтому крепко держится за руководящие нити Св. Писания и святоотеческого учения, которыми снабдила его на всю жизнь Цер­ковь Христова.

Такой человек имеет возможность устоять против религии буду­щего, религии антихриста, в какой бы форме она ни нашла себе выражение; остальное же человечество, не спасенное чудом Божи­им, — погибнет.

Источник: Иеромонах Серафим (Роуз), «Православие и религия будущего» https://azbyka.ru/otechnik/Serafim_Rouz/pravoslavie-i-religija-budushhego/7_1

image_pdfimage_print
Print Friendly, PDF & Email