Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл о вызовах глобализации. Брошюра

image_pdfimage_print

Подборка цитат
из выступлений Предстоятеля Русской Православной Церкви

Патриарх Кирилл, Слово на Пленуме Синодальной богословской комиссии РПЦ, 2009 г.: «И сегодня вопреки всем апостасийным тенденциям Церковь не может отказаться от максимальной задачи: созидать, строить христианскую культуру и христианское общество, духовно противостоять разрушительным для человека тенденциям неоязычества и обезбоживания».

 

Патриарх Кирилл в московском храме во имя святителя Николая на Берсеневке 23 апреля 2011 г.: «То, что глобализм – путь, ведущий к антихристу, сомнений не вызывает».

 

Патриарх Кирилл в Казанском соборе на Красной площади Москвы 21 июля 2013 г.: «В последнее время мы сталкиваемся с огромными искушениями, когда в ряде стран выбор в пользу греха сопровождается и оправдывается законом, а те, кто, поступая по совести, борются с такими навязанными меньшинством законами, подвергаются репрессиям. Это очень опасный апокалиптический симптом, и мы должны делать все для того, чтобы на пространствах Святой Руси грех никогда не утверждался законом государства, потому что это означает, что народ вступает на путь самоуничтожения».

http://patriarchia.ru/db/print/3113355.html

 

Патриарх Кирилл на открытии III Рождественских Парламентских встреч 22 января 2015 г.: «Мир, в котором мы с вами живем, нередко именуется постхристианским, а иногда и пострелигиозным. За этим термином кроется страшный диагноз духовно-нравственного состояния, в котором оказалось общество многих стран.

Происходящее там связано с попыткой подвергнуть сомнению фундаментальные, непреложные, Богом заложенные в человеческую природу, а потому абсолютные и универсальные нормы морали, пересмотр которых грозит огромными опасностями для человеческого общества, потому что в результате границы между добром и злом размываются, а понятие справедливости, по укорененности в нравственной природе человека являющееся универсальным, интерпретируется в соответствии с господствующими философскими и даже политическими установками».

«…Сегодня справедливым, а значит и нравственным, стало считаться только то, что с новыми господствующими философскими и политическими установками находится во взаимодействии. И, напротив, всяческому порицанию, вплоть до отказа в праве на существование, подвергается иной взгляд, который демонизируется политически и идеологически ангажированными СМИ. Если в понятие нравственности и справедливости вносится относительность, то само это понятие разрушается. «Хорошо то, что хорошо для великой Германии» — известный тезис. И нравственность исчезла. Когда мы нравственность обуславливаем коллективными, корпоративными, классовыми, идеологическими и прочими факторами, мы отказываемся от нравственного начала. И сегодня, когда нам говорят, что нравственно только то, что поддерживается мировыми СМИ, а все остальное является безнравственным, то мы перед собой имеем ту же самую проблему, через которую человечество уже проходило на путях разрушения нравственных начал. 

Идея абсолютного ценностного приоритета свободы, свободы выбора, подчеркиваю, и отказа от приоритета нравственной нормы, стал для западной цивилизации своего рода бомбой замедленного действия, поражающий эффект которой становится в полной мере очевидным лишь нам, людям XXI века, потому что наши предшественники, находясь под обаянием темы свободы, с легкостью поддерживали различного рода новшества, в том числе и законодательные, не задумываясь о том, что абсолютизация свободы выбора в отрыве от нравственных установок является смертельно опасной для человека и для общества, потому что выбрать-то можно и зло. Мы видим, какой драмой порой оборачивается ложно понятая свобода. Все это происходит от того, что из сознания и жизни людей исключается высшая справедливость и высшая правда. Последствия такой апостасии плачевны для человеческого общества, оно становится нежизнеспособным.

Люди попытались решить эту проблему, делая акцент на идее главенства права. В таком случае свобода личности ограничивается лишь законами, которые призваны корректировать поведение человека, давать ответы на то, что дозволено, а что нет. Но зачастую мировоззренческие взгляды на тему свободы врываются и в сферу права, внося огромное внутреннее напряжение в законодательную систему и пагубно влияя на личную и общественную нравственность. Примеры известны. Это и легализация так называемых однополых союзов, и узаконивание эвтаназии, и введение в общественную жизнь отдельных опасных элементов ювенальной юстиции. Все эти юридически закрепленные новации, противоречащие подчас не только нравственным ценностям, но даже общечеловеческому здравому смыслу и инстинкту самосохранения, получают все большее распространение и признание со стороны некоторых государств.

К сожалению, упомянутые поведенческие законодательные идеи сегодня пропагандируются и даже навязываются. И в значительной мере от активной позиции парламентариев будет зависеть способность нашей страны устоять перед лицом современных псевдоценностей, губительных для личности и человеческой цивилизации в целом».

«Есть вещи, с которыми шутить нельзя. То, о чем мы с вами сейчас говорим, это часть Божиего замысла о мире и о человеке, это Его замысел. Вторгаясь в этот замысел, мы делаем что-то очень опасное. Помните историю с поворотом сибирских рек? В свое время умные люди предупреждали и говорили: нельзя поворачивать, не шутите с природой, в нашей терминологии — не шутите с Божиим замыслом, все в природе сбалансировано. Так нельзя, опираясь на современные достижения науки, шутить с Божиим замыслом в отношении человека.

Мы живем в эпоху стремительных перемен. Если в прошлом веке мир преобразовывался научно-техническими достижениями, то сегодня его облик меняется благодаря социальным технологиям. Однако не все перемены воспринимаются одинаково положительно разными членами общества. Многих людей волнует, например, вторжение в их жизнь новаций, связанных с электронными средствами сбора и учета личной информации, которые на порядок повышают контроль над личностью, и не только со стороны государства, а со стороны любой организованной силы, которая владеет этими технологиями».

«Со ссылкой на то, что это удобно для бюрократов, нельзя тотально внедрять эти технологии. Каждый из нас может оказаться в рабстве у этих технологий, под тотальным контролем. И если для кого-то мои слова сейчас не звучат как актуальные, поверьте, через какое-то время эти слова могут стать актуальными для каждого из нас. Поэтому, оставляя возможность альтернативы, мы всегда оставляем возможность выхода из такого тотального контроля. 

http://www.patriarchia.ru/db/text/3960558.html

 

Патриарх Кирилл в праздник Торжества Православия в Храме Христа Спасителя 20 марта 2016 г.: «Вот и сегодня мы стоим перед очень опасным, на мой взгляд, явлением в философской, политической и духовной жизни. В Новое время возникло убеждение, что главным фактором, определяющим жизнь человека, а значит, и общества, является сам человек. Несомненно, это ересь, и не менее опасная, чем арианство. До того считалось, что Бог управляет миром через законы, которые Он создал, и обществом человеческим — на основе нравственного закона, который Он открыл в слове Своем и отобразил в человеческой совести. Поэтому законы человеческие старались привести в соответствие с Божиим законом; Бог и совесть были главным судией, а главным авторитетом для человеческого суда был Божий закон. Но наступило время, когда эту непреложную истину поставили под сомнение и сказали: «Нет, Бог тут ни при чем. Каждый имеет право верить, но это его личное дело, ведь есть и неверующие. Всякий индивидуум обладает особыми правами, в том числе определять для самого себя, что хорошо, а что плохо. Значит, должен быть некий универсальный критерий истины, а таковым может быть только человек и его права, и жизнь общества должна формироваться на основе непререкаемого авторитета человеческой личности». Так началось революционное изгнание Бога из человеческой жизни. Вначале это явление охватило Западную Европу, Америку, а потом и Россию. Наша революция проходила под теми же знаменами и тем же девизом — разрушить до основания старый мир, тот самый, в центре которого — Бог».

«Но сегодня идея жизни без Бога распространяется с новой силой уже в масштабах целой планеты. Мы видим, как во многих процветающих странах предпринимаются усилия утвердить на законодательном уровне право выбора любого пути, в том числе самого греховного, идущего вразрез со словом Божиим. Это опасное явление в жизни современного человечества получило название «дехристианизация». Наверное, подобные философские взгляды нельзя было бы назвать ересью, если бы многие христиане их не приняли и не поставили права человека выше, чем слово Божие. Поэтому мы говорим сегодня о глобальной ереси человекопоклонничества — нового вида идолопоклонства, исторгающего Бога из человеческой жизни. Ничего подобного в глобальном масштабе никогда не было. Именно на преодоление этой главной ереси современности, которая может привести к апокалиптическим событиям, Церковь должна направить сегодня силу своего слова и мысли.

Все это мы формулируем очень просто — мы должны защищать Православие, как защищали его отцы VII Вселенского Собора, как защитили его Патриарх Мефодий и императрица Феодора с сонмом иерархов, как защитили его святитель Марк Эфесский и наши исповедники и новомученики Церкви Русской».

http://www.patriarchia.ru/db/text/4410951.html

 

Патриарх Кирилл на встрече с главами латиноамериканских стран 8 июня 2017 г.: «Совершенно очевидно, что современная глобализация укрепляет позиции сверхбогатых людей, в чьих руках сосредоточены колоссальные материальные и финансовые ресурсы, а поэтому и огромная власть, неподконтрольная ни правительству, ни народу. И вот тогда возникает вопрос: а что такое демократия, если реальная власть не находится под контролем народа и даже правительства? От действий такой власти страдают миллионы людей».

http://www.patriarchia.ru/db/text/4929055.html

 

Патриарх Кирилл 1 ноября 2017 г.: «Мировое сообщество сегодня вплотную подошло к исторической черте, за которой начинается новая эпоха — эпоха, когда в жизни народов изменится очень многое, главным образом — мировоззрение

Как в жизни отдельного человека, так и в жизни народа — вера в социальные институты и правовые механизмы мертва без нравственного делания, без умения поступать по совести. В этом случае она ведет лишь к безумной погоне за химерами, за ускользающими миражами счастья и свободы. И к неисчислимым человеческим жертвам…

Однако несмотря на то, что революция стала обиходной технологией, ее идеологи по-прежнему опираются на квазирелигиозную риторику, пытаются оправдать революцию как духовно возвышенный, морально оправданный акт. При этом современные революционеры, как и их предшественники, самой логикой революционного процесса всегда приносят в жертву часть собственного народа ради достижения абстрактных благ. 

Избирательный подход таких революционеров и их кураторов к международным нормам свидетельствует о том, что за красивым фасадом юридических формулировок все чаще скрываются двойные политические стандарты, желание не подчиняться силе права, а подчинять других по праву сильного, вмешиваться во внутренние дела суверенных государств.

Революции, как правило, совершаются сверху, элитой, которая увлекает народ энергетикой разрушения. Это бывает либо своя элита, оторванная от традиции, либо — чужая, озабоченная колониальными интересами…

Если мы не воспитаем собственный народ, его будут воспитывать другие. Поэтому в такой важной сфере как образование важно восстанавливать и развивать собственные научные и педагогические школы, продвигать свои методологические наработки. Это будет вызывать сопротивление со стороны сторонников глобальных стандартов образования, но не нужно этого бояться.

Вряд ли верно расхожее мнение о том, что общество состоит из индивидов или из так называемых «малых групп» (то есть соседи, коллеги на работе, друзья по увлечению). Нет. Общество опирается не на малые группы, а на семью. Семья — структурная единица стабильного, здорового социума, главный элемент солидарного общества. Сохранение народа, культуры, языка, государства — все это осуществляется при посредстве семьи, поскольку именно с семьей связан механизм передачи опыта по цепи поколений. Если взглянуть на этот процесс со стороны, можно дать ему точное название: традиция. Не какая-то конкретная, а традиция как метод связи поколений в режиме общего делания

Без стремления к любви как высшей ценности ни семья, ни общество не смогут существовать в истории. Если традиция — это путь, по которому идет общество, то любовь — это конечная цель данного пути. Она дает силы и желание жить, наполняет жизнь смыслом в каждый момент истории.

Вот почему, говоря об обществе, можно утверждать: общество — это тоже большая семья, «семья семей». Поэтому обществу угрожает то же самое, что угрожает и семье: крайности ювенальной юстиции, однополые браки, утверждение трансгуманизма, любые попытки дать искаженное определение понятию «человек». Человек нуждается в заботе, самосовершенствовании, духовном развитии, но не в том, чтобы была изменена его природа. Поскольку природа эта создана по образу и подобию Божественной, изменять ее в любом другом направлении значит изменять самому Богу.

Сегодня борьба за будущее — это борьба за антропологию. Это борьба за определение того, что есть «человек». Сюда входят вопросы о биотехнологиях, прогрессе человеческой природы, искусственном бессмертии.

Серьезным вызовом видится бурное развитие медицинских и генетических технологий. Футурологи уже предсказывают скорое расслоение человечества на две расы. Одним предрекается величие сверхлюдей, другим — судьба подчиненных. Представители глобальных элит мечтают за счет дорогостоящих технологий трансформировать свои тела так, что смерть для них отодвинется на многие десятилетия. А для абсолютного большинства людей это будет невозможным…

Такая страшная перспектива противоречит и христианскому взгляду на человека…

Глобальные вызовы — будь то проблема лишних людей в век роботизации или разделение человечества с помощью биотехнологий — могут быть преодолены только в одном случае: при опоре на солидарность людей.

Но XXI век грозит подвергнуть сомнению даже те ценности, которые на протяжении столетий выглядели незыблемыми.

Ведь уже слышатся голоса, что современные технологии способны создавать искусственный интеллект и искусственные органы. Что в скором времени удастся так модернизировать наш разум и наше тело, так изменить отношения в обществе, что возникнут новые существа, превосходящие людей. Не случайно идеология этого процесса носит название трансгуманизм — то есть существование по ту сторону человека, за пределами человечности.

Вера в технологию сегодня — то же, чем была вера в прогресс. Это тоже своеобразная квазирелигия. Это вера человека в то, что с помощью науки и технологий можно достичь совершенства и бессмертия, полной власти над своим телом, над природой, над жизнью. Но это невозможно. Потому что источник совершенствования находится внутри человека, а не снаружи. Все это ведет в сторону от магистрального христианского пути. В конечном счете — в сторону расчеловечивания, гипертрофированной индивидуализации, а значит, и разрушению социума и концу истории. 

Революции всегда претендуют на создание нового человека, стремятся сломать традиционное, христианское в нем — «перековать» человека. Отсюда борьба революционеров с традицией, религией, культурой. Но это тупиковый путь, он ведет к отрицанию и дроблению. Революции совершаются на отрицании, на сломе, а стремление к вечной жизни ничего не отрицает, но все пронизывает собой. Это — стремление к любви и к Богу.

http://www.patriarchia.ru/db/text/5052002.html

 

Патриарх Кирилл в Храме Христа Спасителя в свой день рождения 20 ноября 2017 г.: «Сегодня не то время, чтобы раскачивать лодку человеческих страстей, потому что и без того на человека оказывается слишком большое негативное воздействие, разрушающее его духовную жизнь… Мы входим в критический период развития человеческой цивилизации. Это видно невооруженным глазом, и нужно быть слепым, чтобы не видеть приближения грозных мгновений истории, о которых говорил в книге Откровения апостол и евангелист Иоанн Богослов. О времени том никто не знает (Мф. 24:36), но приближение или удаление этого времени зависит от нас — от Церкви Божией и от каждого человека. Тот, кто живет по правде, кто борется с грехом, — он на стороне света и правды, он своей жизнью, своим творчеством, особенно если этот человек публичный и способный влиять на других, может затормозить это сползание всего человечества в бездну окончания истории».

«Верим, что и сегодня Господь наш, Спаситель и Промыслитель мира, сохранит нас в единстве, восстановит единство там, где оно разрушено, всех нас укрепит в вере, народ наш — в благочестии, и даст возможность проводить мирную жизнь в вере, надежде, любви, своими трудами утверждая Божию правду в истории, а значит, приостанавливая действие темной силы, обращающее человеческую историю в движение к пропасти. И да поможет нам во всем этом Господь».

http://www.patriarchia.ru/db/text/5065397.html

 

Патриарх Кирилл в Храме Христа Спасителя 1 марта 2017 г.: «Святителю Иоанну Златоусту принадлежат пронзительные слова: «Сребролюбие — мать всякого зла». И это не преувеличение, потому что со сребролюбием связано искажение самой логики человеческого бытия

Святитель Иоанн Златоуст сказал и другие замечательные слова: «Как сильный огонь, брошенный в лес, все опустошает, так сребролюбие губит вселенную». Не только тех, кто неправильно относится к деньгам, а ни много ни мало всю вселенную! И это сказал человек, живший в V веке, когда деньги еще не имели такого глобального значения, как сегодня! Слова святителя Иоанна Златоуста о том, что сребролюбие губит вселенную, становятся особенно понятными в наше время, в эпоху глобальных перемен, когда деньги действительно стали целью экономического развития. Чтобы убедиться в правоте этих слов, достаточно спросить у любого предпринимателя, что является главным показателем его успеха. Он и минуты не будет думать, ответит: «Прибыль», то есть деньги. Все работает ради денег, поэтому речь идет не о средствах — речь идет о всеобъемлющей цели глобального общества

Как же уберечь себя от этой логики развития современной цивилизации? Некоторые считают, что лучший способ — уйти из мира, удалиться в пустыню. Таких людей мало, но они есть. Они живут лицом к лицу с природой, пытаясь отгородиться от мира, живущего по закону греха. Мне приходилось встречаться с такими людьми — кому-то они кажутся странными, но на самом деле они сделали радикальный выбор в условиях радикального наступления дегуманизированной, дехристианизированной цивилизации.

Но ведь не могут все спасаться в тайге в десятках или сотнях километров от жилья! Что же делать нам, людям, живущим в большом городе? Что делать нам, когда любые наши поступки так или иначе входят в контекст греховного бытия? Не от своей мудрости следует нам нужно решать эти задачи и отвечать на эти вопросы. Тому же святителю Иоанну Златоусту принадлежат замечательные слова: «Сребролюбие исцеляется милостыней».

…Милосердие, способность взять от себя и отдать другому, есть вызов всему, что сегодня происходит с родом человеческим и несомненно не соответствует Божиему замыслу о нем. Вот почему Церковь Божия, несущая миру это послание, должна являть пример милостыни и милосердия.

И если эта величайшая цель будет достигнута, то тем самым и народ наш, а в глобальном смысле и весь мир удастся удержать от развития в очень опасном направлении, противоречащем Божественному замыслу о мире и о человеке. Такие, казалось бы, простые дела — приходское милосердие, приходская благотворительность, — приобретают эсхатологическое значение, потому что через эту работу мы проецируем в мир иной взгляд на человека и на человеческие отношения.

…Можно вспомнить и других подвижников, которые в центр своего обращения к людям ставили важную тему борьбы со сребролюбием, и, восприняв с доверием свидетельство Церкви, вооружим себя правильными мыслями и твердым убеждением, что наше призвание как детей Божиих — творить милостыню во спасение мира. Аминь».

http://www.patriarchia.ru/db/text/4821657.html

 

Патриарх Кирилл в Рождественском интервью 7 января 2018 г.: «Когда наступит конец света? Когда человеческое общество перестанет быть жизнеспособным, когда оно исчерпает ресурс к тому, чтобы существовать. В каком случае это может произойти? В том случае, если наступит тотальное господство зла, потому что зло нежизнеспособно. Система, в которой превалирует зло, не может существовать. И если зло будет нарастать, если зло вытеснит добро из человеческой жизни, то и наступит конец.

А почему об этом нужно говорить сегодня? Сегодня мы переживаем, с мировоззренческой точки зрения, особый период в истории. Никогда раньше человечество не ставило на одну доску добро и зло. Были попытки оправдывать зло, но никогда не было попытки сказать, что добро и зло — это не абсолютные истины. … Когда зло сможет безудержно нарастать в человеческом обществе? Именно тогда, когда такая точка зрения, ставящая на одну доску добро и зло, восторжествует в глобальном масштабе. И поскольку мы сегодня находимся даже не в начале этого процесса, а уже пройден определенный этап, то как же Церкви об этом не говорить, как не бить в колокола, как не предупреждать о том, что мы вступили на страшно опасную тропу самоуничтожения? И если не Церковь, то кто еще будет об этом говорить?

И речь идет не только о возможности злонамеренных сил использовать цифровые технологии для того, чтобы оказать непоправимый ущерб стране, обществу или кому-то из людей, — это все технологический уровень. Я бы сейчас поговорил о духовном уровне. Церковь очень обеспокоена тем, что современные технические средства способны тотально ограничить человеческую свободу. Приведу простой пример. У нас есть горячие головы, которые с восторгом говорят о необходимости ликвидировать наличные деньги и перейти исключительно на электронные карточки. Это обеспечит прозрачность, контроль — ну, все те аргументы, которые многим хорошо знакомы. Все это так. Но если вдруг, в какой-то момент исторического развития, доступ к этим карточкам будет открываться в ответ на вашу лояльность? Сегодня для того, чтобы получить гражданство в одной из европейских стран, людям, которые желают натурализоваться, получить гражданство или вид на жительство, предлагают посмотреть ролик, в котором рассказывается о жизни этой страны, ее обычаях и законах. В этом ролике очень ярко представлена тема ЛГБТ, а после просмотра задается вопрос: «Вы со всем этим согласны?» Если человек говорит: «Да, согласен, все это для меня нормально», — он проходит отсев и становится гражданином, либо получает вид на жительство. Если же он скажет «Нет», то не получит. А что если доступ к финансам будет ограничен такого рода условиями? Вот об этих опасностях Церковь сегодня говорит во весь голос.

http://www.patriarchia.ru/db/text/5095439.html

 

Патриарх Кирилл на открытии VI Рождественских Парламентских встреч «Нравственные ценности и будущее человечества» 25 января 2018 г.: «Пока законодательство государства сохраняет фундаментальную приверженность традиционной нравственности, оно служит ограничению зла. Но, если нравственное измерение будет изгнано из законодательства, то закон превратится в опасное орудие дегуманизации общества».

«Однако мы видим, как сегодня на наших глазах во многих странах происходит активный процесс отделения нормативной сферы от нравственного базиса, что, как я только что сказал, угрожает превратить законодательство в опасное орудие дегуманизации общества. «Свято место пусто не бывает», говорят в народе. Место вытесненной морали занимает новое представление о свободе как о ценности, существующей вне категорий ответственности и долга. Даже трудно себе представить, что мы дожили до того времени, когда об этом нужно говорить как о проблеме. Всегда было настолько очевидным, что всякое свободное произволение человека имеет своим ограничением ответственность — перед Богом, перед законом, перед товарищами, перед семьей. Сегодня ответственность отрывается от свободы, отделяется от свободы. Свобода провозглашается высочайшей ценностью сама по себе, вне всякого контекста, связанного с ответственностью, в том числе нравственной ответственностью.

Руководствуясь таким пониманием свободы, человек не приобретает новые возможности для самореализации личности, а, напротив, переходит в постыдное состояние рабства своим страстям. Но несвободный человек никогда не может стать счастливым».

«Развитие новых технологий приводит к ситуации, когда задачи в сфере экономики и управления реализуются машинами по заранее установленным алгоритмам. Это провозвестник таких общественных изменений, последствия которых заслуживают самой тщательной оценки. То, о чем я сейчас буду говорить, — никакой не алармизм. Стоит только Церкви, Патриарху сказать, что внедрение определенных новшеств, в том числе связанных с развитием электронных средств, несет в себе, кроме пользы, еще и определенные опасные последствия, как тут же на нас обрушиваются с критикой, будто Церковь выступает против прогресса. Нет, мы не против прогресса, но мы обязаны говорить правду даже тогда, когда большинство очаровано какой-то идеей. Должен быть тот, кто скажет, что у прогресса есть и другая сторона. Вот я и хотел бы немного поговорить о проблеме автоматизации и роботизации, которая уже становится программой к действию.

Автоматизация происходит не только в сфере управления. Роботизация и автоматизация огромного количества производственных и бизнес-процессов стала реальностью современности. Сокращение числа рабочих мест в связи с автоматизацией может привести к серьезным социальным потрясениям, если решение не будет найдено.

Побочное последствие развития новых технологий — комплексная дегуманизация общественных отношений. Отношения в сфере государственного управления всегда были отношениями между людьми, а могут стать отношениями человека и машины. Дело, в конечном счете, не только в росте безработицы, как уже было сказано, но и в ликвидации человеческих отношений там, где они всегда существовали. Как восполнить этот дефицит, как преодолеть разобщение людей — вопрос, приобретающий все большую остроту».

http://www.patriarchia.ru/db/text/5136936.html

 

Патриарх Кирилл, слово 7 ноября 2018 года: «…В чем ошибка революций? В чем причина абсолютной неудачи большинства революций? В том, что революция радикально ломает этот поток передачи ценностей, отказывается от того, чтобы традиции, предание влияли на новую реальность. Помните: «Весь мир насилья мы разрушим до основанья, а затем мы наш, мы новый мир построим…»?

…Современный человек, начиная с самого юного возраста, настолько привыкает к исключительно эмоциональному восприятию действительности и ярким аудиовизуальным образам, что зачастую оказывается неспособен к критическому и логическому осмыслению информации. Образ поражает. Картинка поражает. Хлесткое слово входит в сознание и память так, как не входят передаваемые через воспитание ценности. Это беда, с которой мы все должны попытаться справиться.

У современного человека формируется клиповое сознание. Он не может видеть вещи целостно, системно. Он неразборчив в чтении, в просмотре фильмов, в музыке. К чему это приводит в конечном итоге? Это приводит к тому, что настоящее, крепкое знание подменяется мнением, точкой зрения, причем точкой зрения большинства или точкой зрения того блогера, у которого больше лайков.

…Если из образования выпадает воспитательная составляющая, если мы воспитываем ребенка вне системы ценностей, на которых основана наша культура, откуда же у него возьмется способность отличать добро от зла, а истину от лжи? Современная постмодернистская культура навязывает нам тезис: нет никаких объективных истин; сколько голов, столько и умов; твоя собственная идея и является для тебя абсолютной истиной. При таком подходе для человека уже нет авторитетов, нет никаких «тормозов», и он, в свою очередь, готов поверить в любую яркую и самую нелепую теорию, если только она ему нравится. Через этот акцент на личную свободу, на абсолютную автономию человеческой личности общество становится легко управляемым и внушаемым, потому что каждого, кто воспитан в мысли, что он все решает и никаких особых авторитетов нет, легко превратить в инструмент влияния, в том числе со стороны сил глобального масштаба.

Но мы призваны научить молодых людей ценить настоящую культуру и отличать в лавинообразном информационном потоке шумы от сигналов.

http://www.patriarchia.ru/db/text/5298536.html

Патриарх Кирилл на торжественном акте, посвященном 10-летию Поместного Собора и интронизации Его Святейшества 31 января 2019 г.: «Усиливается разрыв между христианским благовестием и той идейной парадигмой, в которой развивается современное человечество. Подвергаются пересмотру представления о Творце, мире и человеке, о нравственных принципах, об отношениях между людьми, о месте религии в обществе и личной жизни…

Иными словами, борьба за души необязательно происходит в виде открытых нападений злых сил, но через постепенное вымывание ценностей, в том числе жертвенной любви, в пользу потребительского комфорта, мелких и мелочных целей, духовной и душевной расслабленности. Сегодня уже очевидно, что эти прозрения замечательного русского мыслителя осуществляются с устрашающей скоростью. Мы стали свидетелями стремительного развития технологий, изменений политического и экономического характера, смены социальных парадигм, и далеко не всегда эти перемены являются благом для человечества. Остановлюсь на некоторых наиболее значимых вызовах, с которыми Церковь Христова сталкивается в современном мире.

Первый вызов — это стремление ограничить влияние Церкви на человека и на общество…

…Концепции и системы, поддерживающие и развивающие человеческую самость, потакающие желаниям, прихоти и похоти, обладают привлекательностью, потому что эксплуатируют стремление человека к удовольствиям и удобствам. Именно на этом бытовом, утилитарном уровне в большинстве случаев и осуществляется противостояние христианству. Церковь призвана сегодня к особому свидетельству о том, что в сохранении религиозного и, в первую очередь, христианского мировоззрения — залог от распада личности, залог сохранения жизнеспособности современной цивилизации через преодоление эгоистической вседозволенности и насилия… Отказавшись от верности основополагающим христианским истинам о человеке, цивилизация становится беззащитной перед хаосом, разрушающим человеческие общества и человеческие жизни.

Второй вызов — это усиливающиеся попытки интерпретировать в идеологическом, а не собственно научном ключе данные научных дисциплин, особенно таких, как психология, социология, нейрофизиология и многие другие. Научный атеизм советского времени ушел в прошлое, но идеологи современного «сциентизма» (т.е. веры во всесилие науки, абсолютизации ее роли в культуре) полагают, что любые проблемы человека в современном мире могут быть разрешены наукой… Одним из проявлений проблемы сциентизма является риск дегуманизации человечества в результате распространения идей трансгуманизма, то есть «выхода за границы человеческого», проповеди некоего качественного улучшения физической природы человека посредством науки и технологий. Трансгуманисты часто ссылаются на желание уменьшить страдания человека, сделать его физическое существования более совершенным. В этих целях нет ничего плохого… Проблема трансгуманизма — в сведении человека к его биологической, или, говоря святоотеческим языком, телесной составляющей, для совершенствования которой допустимо, по уверению адептов этого учения, поступаться нравственными нормами и выходить за границы морально допустимого. Трансгуманизм обещает человечеству «цифровое бессмертие», преодоление физических ограничений, фактически — как бы создание нового человека. В сознание современников через фильмы и литературу постоянно вкладывается идея о том, что человек требует «переделки», «обновления», или, пользуясь выражением из компьютерной индустрии — «апгрейда». Это новая форма антихристианства, которая декларирует искреннюю заботу о благе человека, а на деле в самом корне разрушает истинные представления о человечности и о человеке как образе Божием.

Ответ на вопрос о дальнейших задачах Церкви и о ее реакции на вызовы современности крайне прост. Церковь будет делать то, что делала всегда, а именно: проповедовать Евангелие Царства Бога, пришедшего в мир. Церковь по сей день хранит в неповрежденности основные истины о человеке, об особенностях его внутренней жизни, о его духовных и душевных проблемах и о способах их разрешения. Эти истины не придуманы нами, а открыты нам Богом — Творцом человека, Который поделился с нами Своим замыслом о том, каким призван быть человек. Церковь с полной ответственностью говорит и сегодня, как и тысячу лет назад: да, мы знаем, каким должен стать человек. Это не область гаданий и гипотез, а достоверное и ответственное знание. Назову несколько свойств, отличающих жизнь Церкви еще с апостольских времен, и которыми она показывает путь развития как отдельному человеку, так и обществу в целом.

Первое свойство — это отношение христиан друг ко другу… Это христианская любовь, которая и по сей день может выражаться и выражается в нелицемерной общественной солидарности, в стремлении к социальной справедливости, в искренней личной заботе о тех, кто находится рядом, в терпеливом несении тягот друг друга.

Второе свойство, изначально присущее Церкви, характеризует ее отношение ко всему тому, что находится вне ее. Христиане могли быть лояльны и государству, и общественному устройству с его обычаями, и даже культуре, укорененной в язычестве, с важной оговоркой: эта лояльность простиралась до той грани, где затрагивалась верность Христовой истине. По мысли святого мученика Иустина Философа, весь человеческий род причастен Божественному Логосу — поэтому то лучшее, что находилось в согласии с Логосом, было необходимо воспринять и переосмыслить, а не отбрасывать и не отрицать. «Все, что сказано кем-нибудь хорошего, принадлежит нам, христианам», — так говорил мученик в своей апологии («Вторая апология»). Широкий и великодушный взгляд христианских мыслителей ранней Церкви на мир способствовал включению лучшего в античном наследии в стройное здание зарождающейся новой культуры.

Третье важнейшее свойство Церкви — это обращение к эсхатологической перспективе, лежащей в основе христианского понимания истории. Христиане, совершая Евхаристию в воспоминание Спасителя, вместе с тем жили ощущением близости грядущего пришествия Господа Иисуса. Это было радостным предвкушением торжества Царства Бога, а не боязливым ожиданием конца света. Совершение таинства Благодарения, гармонично соединенное с делами любви, представляло собой начало нового Царства, Царства не от мира сего, Царства, в котором правит Бог и торжествует любовь и правда. Вся Библия пронизана обращенностью не только к древним временам, но и к будущим, когда, по слову апостола Павла, «будет Бог все во всем» (1Кор. 15, 28). Все раннее христианство глубоко пропитано радостью от уже совершившегося прорыва сквозь смертельную обреченность тварного бытия: Воскресение Христа уже наступило, и оно достигнет каждого человека.

Итак, внутреннее единство в братолюбии; доброжелательность ко внешним и к окружающему миру при отсутствии уступок в том, что касается Евангельской истины; и, наконец, радостное восприятие истории, в том числе близости вечного Царства Христа и всеобщего воскресения — вот три важнейших свойства Церкви, которыми она показывает путь для преображения как личного бытия, так и общественной жизни.

Церковь говорит о том, что цель человеческой жизни — богообщение и освобождение от рабства греху. И в этом ее ответ упомянутому выше соблазну сциентизма и трансгуманизма. Развитие технологий не вредно само по себе. Но оно может стать ложной целью, если будет утрачено понимание духовной составляющей человеческой жизни. Упомянутый «апгрейд» человека возможен. Но не посредством биотехнологических преобразований, а посредством очищения своего сердца от страстей, посредством стяжания добродетелей, в первую очередь стяжания любви, уподобляющей нас Богу. Философия трансгуманизма предлагает человечеству цифровое бессмертие, а Господь подарил человеку подлинное бессмертие. Сегодня даже в светском научном обществе все громче звучит вопрос: а можно ли будет назвать человеком тот плод научно-технического прогресса, создание которого проповедуется трансгуманизмом? Что, собственно говоря, делает человека человеком? Где объективные критерии «человечности», о которых надо помнить в первую очередь любому, дерзающему «улучшать» человеческую природу? У нас, христиан, есть ответ: мерило человечности — это Христос, Который не только исполнил изначальный замысел Бога о человеке, но и уничтожил Своей смертью и воскресением страх страдания и смерти — главные препятствия к тому, чтобы мы имели полноту жизни».

http://www.patriarchia.ru/db/text/5364415.html

Патриарх Кирилл на встрече с учеными-ядерщиками в Сарове на тему «Построение новой реальности: передовые технологии и духовное обновление» 31 июля 2019 г.: «Все ли у нас в порядке? И это не ритуальный знак проявления вежливости, а вопрос содержательный, я бы даже назвал его экзистенциональным. Все ли в порядке с нами как с людьми?

А что значит порядок? Есть очень простое определение: порядок — это когда все на своем месте. Порядок в принципе невозможен там, где место для каждой вещи, явления, события жизни не определено.

На протяжении веков одной из важнейших функций религии в обществе было именно утверждение того или иного принципа, исходя из которого и определялось, что уместно, что правильно, что допустимо, что неуместно, что неверно и греховно. Именно религия, утверждая незыблемые истины веры, выступала в качестве доктринального института, на который затем опирались и наука, и философия, и политика, и культура в целом.

Что же мы сегодня имеем? Мы имеем разрушение традиционного уклада общественной жизни, начавшегося на рубеже XIX и XX веков. На данный момент, похоже, это разрушение достигло своего апогея. Уклад как принятый обществом принцип упорядочивания бытия окончательно отвергнут. Чтобы в этом убедиться, достаточно пройтись по любой улице любого современного города и увидеть пеструю многоликость стилей, подходов, авторских видений. Какой разительный контраст, например, с любой древней архитектурой, с укладом Русского Севера! Но ведь наши дома — это овеществленные идеи, умы и сердца людей. Точно ли все с нами в порядке? Можно долго рассуждать о том, в какую эпоху мы живем — постмодерна, пост-постмодерна, нового консерватизма или чего-то другого. Но несомненно одно — доктринального института больше нет. И не потому что он куда-то исчез — дело в другом. В общественном сознании катастрофически уменьшилось количество однозначных и общепринятых истин. Относительно едва ли не любого утверждения — будет ли оно связано с историей, образом жизни, идеологией, да с чем угодно — можно услышать: «Есть и другое мнение». И я как Предстоятель Русской Церкви с горечью свидетельствую: с каждым годом становится все сложнее говорить о вечных истинах, именно потому, что пропускная способность канала слышания у нашего современника становится все меньше и меньше. Казалось бы, сегодня перед нами открыты широчайшие возможности разными способами доносить до людей живительные слова Божественных истин, которыми тысячелетиями вдохновлялись писатели, художники, мыслители, да и самые простые люди. Плоды технологической, информационной революции предоставили невиданные ранее возможности. Это действительно так. Это совершенно новые возможности. Но почему-то люди не стали лучше слышать. Лучше говорить — да, а слышать стали хуже. И самое, может быть, сложное и опасное в том, что люди стали хуже слышать о самом главном.

Не виноваты ли мы, каждый в своей области, в том, что мы почему-то проглядели какой-то очень важный поворот, за которым наши сани стали неуправляемыми и понеслись с горы? Как сказал наш современник, профессор С.С. Хоружий, человек сдвинулся, но случаен ли этот глубинный сдвиг? Есть ли у нас надежная шкала, по которой можно было бы оценить и, оценив, исправить?

Еще в первой половине XX века известный философ Алексей Федорович Лосев, рассуждая в своей работе «Диалектика мифа» о смысле религии, заметил: «Религия есть, прежде всего, определенного рода жизнь. Она не есть ни мировоззрение, хотя бы это мировоззрение было максимально религиозным и мистическим, ни мораль, хотя бы это была самая высокая и притом самая религиозная мораль, ни чувство и эстетика, хотя бы это чувство было самым пламенным и эстетика эта была бы совершенно мистической». Что же тогда религия? «Религия есть осуществленность мировоззрения, вещественная субстанциальность морали, реальная утвержденность чувства, причем эта осуществленность — всяческая и, прежде всего, чисто телесная, субстанциальность — всяческая и, прежде всего, ощутимо физиологическая. Религии нет без тела, ибо тело есть известное состояние души, как душа есть известное состояние духа; и судьба духа есть судьба души, а судьба души есть судьба тела» (А.Ф. Лосев «Диалектика мифа». Раздел 8). Вот такое размышление предлагает нам великий философ. Резюмируя эту мысль применительно к нашей теме, скажу так: все те неоднозначные процессы, связанные со скачкообразным развитием информационных и других технологий, всего лишь отражают особое состояние человеческого духа, пытающегося реализовать себя, нередко вопреки религиозности как таковой, да и вообще вопреки всякой идее.

Мы с вами живые свидетели рождения нового мифа — мифа трансгуманизма, который отражает веру в самоценность научно-технического прогресса. Этот миф захватывает все больше умов, эта идеология просачивается во все пласты культуры — в кинематограф, литературу, компьютерные игры. Идея о том, что только благодаря технологиям мы сможем победить смерть и болезни, социальную несправедливость и голод, даже душевное неустройство, оказывается слишком привлекательной для людей, в первую очередь тех, для кого не существует веры в Бога. Люди готовы поверить в самые нелепые фантастические предложения — вот какова цена этой глубинной расстроенности, дезориентации, потери вкуса к истинности, к настоящему.

Я говорю это вовсе не для того, чтобы каким-то образом принизить значимость научных открытий, технологического развития, технологических достижений, — вовсе нет. Ведь неслучайно именно европейская христианская цивилизация стала колыбелью научно-технического прогресса, плодами которого сегодня пользуется весь мир. Речь вот о чем. Не очевиден ли сегодня трагический сдвиг фокуса внимания с сущностных вопросов в сторону увлеченности технологиями? Не превращаемся ли мы из субъекта процесса в его объект, от которого лишь требуется соответствовать просчитанным машинами алгоритмам поведенческих реакций для эффективной поддержки общества потребления? Не надорвали ли мы, увлекшись манящими горизонтами новых перспектив, ту самую страховочную нить, которая связывала нас с нами же, с просто людьми?

Я хотел бы обратиться к вам, людям науки, вот с каким вопросом: насколько хорошо мы осознаем границу между реальностью этого мира и реальностью искусственной? Между миром живого слова и миром двоичных цифр? Насколько отчетливо мы понимаем последствия всей этой, с позволения сказать, цифровой интервенции в нашу жизнь?

Да, сегодня мы одним нажатием клавиши можем получить сотни, тысячи фотографий. Но почему старые, аналоговые, существующие в единственном экземпляре фотоснимки бесконечно дороже цифровых — те самые, которые лежат у нас в шкатулках и альбомах, которые хранились в домах наших родителей и к кому-то из нас перекочевали? Да, электронная почта и мессенджеры превратили мир в одно большое цифровое пространство без границ. Ну, а куда исчезла радость, когда приходит долгожданный конверт с желанным письмом? Да, сегодня даже обычная почтовая открытка — уже раритет. Но какую память о нашей нынешней жизни мы оставим потомкам? В виде архивов электронной почты, сотен тысяч сделанных между делом и неразобранных фотоснимков? Когда я вижу людей, которые фотографируют самих себя, мне страшно делается. Такого же никогда не было! Что за этим стоит? Я в центре мира, вокруг меня ничего нет? На этой палке я фотографирую себя, а сзади, допустим, Исаакиевский собор. Исаакиевский собор — это декорация, я — самое главное!

Так вот, эти самые сотни тысяч сделанных между делом и неразобранных фотографий, замершие с нашим уходом аккаунты социальных сетей — лукавая, уродливая подмена прежних дневников. Нет больше никаких дневников, есть социальные сети. Современные дети искренне не понимают, зачем читать книги, когда обо всем есть ролики на YouTube. Предложение написать письмо от руки способно ввести в глубокий ступор. «А это как вообще делается?» — спрашивает ребенок маму или папу. Главное, о чем беспокоится человек, выходя из дома, не забыл ли он свой смартфон, Боже упаси!

Все эти примеры я привожу только с одной целью — напомнить, насколько сильно изменился мир за последние десятилетия. Интенсивность этих перемен постоянно растет. Можем ли мы честно признаться самим себе, что эти изменения нас не настораживают и не пугают? Многие изменения являются результатом технического прогресса, но все ли в этом прогрессе мы должны так прекраснодушно воспринимать и всему ли мы должны аплодировать? Не стоит ли нам критически оценивать некие последствия этого прогресса?

Мы, люди веры, без вас, людей науки, уже не можем ответить на этот ставший жизненно важным вопрос: почему и как технологии превращаются из помощников в оккупантов? Почему и как технологии начинают играть не свойственную для технологий роль? Нам необходимо не официальное, не формальное, а глубокое взаимодействие между религией и наукой. Не с целью упразднения мнимого противоречия, что было главным в повестке дня на протяжении XIX и особенно XX века, — как наука соотносится с религией и так далее. Мы в этих помещениях в свое время об этом говорили, и, думаю, все это ушло в прошлое.

Сегодня перед нами стоит новая задача: совместными усилиями помочь человеку сохранить свою человечность в стремительно изменяющемся техногенном мире. Вы как люди передового отряда науки лучше меня знаете, что будет происходить с технологиями, а значит, со всеми сферами нашей жизни в ближайшие десятилетия. Могу предположить, что это даже слишком далекий горизонт планирования и существенные изменения ждут нас гораздо раньше. Давайте вместе, каждый со своей стороны, задумаемся над тем, что сегодня помогает нам сохранить человеческое лицо, что напротив, лишает нас этой возможности, что помогает нам сохранить нашу душу, наше действительно внутреннее, сокровенное, то, что до сих пор живет не по законам, которые определяет внешний мир, а по каким-то внутренним законам, главным из которых является не объяснимое наукой понятие нравственного чувства.

Где пролегает грань между необходимостью контроля государства за жизнью граждан и нарушением конституционных прав на свободу? На примере других государств мы сегодня уже имеем ясное, не фантазийное представление о том, как быстро можно внедрить систему тоталитарного контроля за каждым жителем, создать его цифровой профиль и получить в руки практически безграничный контроль за его жизнью. Но повышает ли это градус человечности в обществе, или, напротив, обрушивает его до критически низкого уровня? Все это очень сложные вопросы, на которые у нас сегодня нет готовых однозначных ответов. Не хочу быть алармистом, но без ответов на эти важные, сложные, быть может, главные сегодня вопросы чрезвычайно затруднительным будет осмысленно двигаться в будущее.

В завершение позвольте поделиться несколькими мыслями, вокруг которых, как мне кажется, можно было бы вести разговор между наукой и христианской верой. Первое. Современные открытия нейрофизиологии подталкивают некоторых интерпретаторов к утверждению, что найден некий отдел мозга, в котором и рождаются религиозные представления. Готовы ли мы признать, что все самое высокое, вдохновенное, прекрасное, созданное человеком за всю свою историю — не более чем результат случайных электрохимических процессов лимбической системы и височной доли коры головного мозга? Что нет никакой ни любви, ни жертвенности, ни предательства, ни чести, ни бесчестия — все это лишь постоянно меняющаяся конфигурация мозговой деятельности? Где личность? Только внешнее отражение этой конфигурации? Что же тогда представляют собой вся наша культура, все искусство, все наши страдания, радости, переживания? Это что, все на уровне химии, как теперь говорят? Я вздрагиваю от того, как люди, полюбившие друг друга, говорят: «Между нами возникла химия». Не любовь, а «химия» возникла.

Более ста лет тому назад Петр Евгеньевич Астафьев, малоизвестный философ-славянофил (для нас очень известный, для общества — совсем неизвестный) писал: «Чем более дается современному человеку всё, чего он ищет, чем он ни озабочен, чем ни поглощены все интересы его души, — тем он недовольнее. Чем больше скопляется в его руках средств достижения того счастья, которого он добивается и чем эти средства становятся более доступными, тем он несчастнее. Чем более растет его богатство, тем тягостнее ощущается им самим его убожество».

В чем причина такого противоречия? В недостаточном осуществлении поставленной задачи прогресса или неправильной постановке самой задачи? Быть может, уже пришло время радикального пересмотра места и значения ориентированных прежде всего на самого человека гуманитарных наук, религии, искусства, без вовлеченности которых в осмысление происходящих сегодня процессов катастрофа расчеловечивания неизбежна? Вот от этого самого традиционного разговора «наука — религия», «совместимы — несовместимы», «есть Бог или нет Бога», «можем мы говорить на одном языке или не можем» — настало время переходить к осмыслению, совместному осмыслению других процессов и других проблем. Действительно, неизбежна ли катастрофа расчеловечивания человека?

Вот здесь поле нашего взаимодействия сегодня. Можно проследить, как исторически менялось представление человека о себе самом, начиная с появления письменности до наших дней. Это само по себе интересно и познавательно. Но важно, что именно христианство показало людям, что думает о настоящей человечности Тот, Кто создал человека, то есть Бог, как Бог вообще смотрит на человека. Это не какая-то красивая идея или удачная формула — это весть о жизни, которая была у Бога и явилась нам, как мы находим у апостола Иоанна Богослова в его Первом послании. Христос входит в погрязший в пороках мир не как революционер, не как законодатель, а как победитель греха. Святые отцы называли Его новым Адамом, родоначальником обновленного человечества. Веками именно на Его, Христов образ равнялось человечество.

Сегодня же идеал общества скорее полный антипод Христу — этакий супергерой, наделенный сверхспособностями, интегрированный в электронную среду обитания. Но зададимся вопросом: как можно не предавать Христа, будучи увлеченными идеями преодоления человечности? Не приведут ли разработки нейроинтерфейса к глубинному коллапсу наших глубинных представлений о границах человеческого?

«Все мне позволительно, — говорит апостол Павел, — но ничто не должно обладать мною» (1 Кор. 6:12). Многоразличные зависимости, среди которых появилось немало нехимических, — одна из важнейших тем актуальной психотерапии. Но ведь лучшее лечение — это профилактика. Почему бы нам вместе — ученым и богословам — не разработать своего рода кодекс безопасности, который просто и доступно, но при этом обоснованно описал бы здоровый, неразрушительный уклад жизни для современного человека? Не пора ли применить весь богатый арсенал христианской аскетической практики в реалиях сегодняшнего дня? И показать, как можно не растерять человечность в дебрях виртуальных пространств, сетевых игр, социальных сетей и мессенджеров? Может, пришло время переходить к рутинной, но очень нужной работе по осмыслению и упорядочиванию всех тех плодов, которые нам принесли технологии последних десятилетий?

Возможно, я поставил слишком много вопросов. Но уж простите, не каждый год мы с вами встречаемся. Я очень ценю возможность встретиться с ученым сообществом Сарова, поэтому вот так и выплескиваю все, что накопилось, ведь не в каждой аудитории обо всем этом можно сказать так спокойно, как здесь. Но все эти вопросы — на поверхности, и если мы не приложим усилия, каждый со своей стороны, мы рискуем оставить потомкам дурное наследство. Смогут ли они самостоятельно с ним справиться — вопрос открытый.

В завершение хотел привести одну мысль крупнейшего богослова Православной Церкви IV столетия святителя Афанасия Великого, Александрийского. Еще задолго до открытия нейрофизиологии он сравнивал человеческий мозг с лирой, на которой, если она расстроена, не сможет сыграть никакой даже гениальный музыкант. Святитель Афанасий, описывая свойства души человека, убеждал, что ум человеческий и телесные чувства — не одно и то же: «Это можно уподобить хорошо настроенной лире в руках музыканта. Каждая струна издает свой звук, но судить об их согласии, настроить их не может никто, кроме знатока. Подобное бывает с чувствами, настроенными в теле, как лира, когда ими управляет духовный разум». Если мы окончательно разучимся настраивать струны души на верный лад, никакие виртуальные пространства, нейроинтерфейсы и самые современные роботы нашу человеческую партию вместо нас не сыграют. Это не дано никакой машине. Искренне надеюсь, что диалог Церкви и научного сообщества, которое вы сегодня здесь представляете, продолжится и в дальнейшем не только на благо нашего Отечества, но и вообще на благо человека. Благодарю вас за внимание».

http://www.patriarchia.ru/db/text/5480260.html

Патриарх Кирилл по итогам встречи с учеными-ядерщиками в Сарове на тему «Построение новой реальности: передовые технологии и духовное обновление» 31 июля 2019 г.: «Что меня реально беспокоит во всей этой истории с цифровой цивилизацией?.. В чем конечная опасность всего этого? В том, что нынешние средства связи и не только средства связи, а и вообще цифровая цивилизация способны максимально ограничивать человеческую свободу без создания какого-либо дискомфорта. Человек может даже не замечать, что его свобода ограничена», — подчеркнул Предстоятель, отметив, что через многие пользовательские устройства может осуществляться сбор сведений об их владельцах без их ведома.

По словам Его Святейшества, опасность ограничения свободы в условиях цифровой цивилизации значительно повышается, а методы реализации этой угрозы значительно упрощаются, например, в случае с электронными платежными средствами.

«Получив банковскую карту, вы теряете полную свободу, потому что в любой момент карточка может быть заблокирована — не потому что там денег не хватает, а потому что кому-то нужно закрыть вашу банковскую карту по идеологическим, политическим или каким-то другим причинам», — добавил Святейший Владыка.

«Чем больше мы опираемся на все эти цифровые технологии, тем больше мы подвергаем опасности в первую очередь свою свободу. Собственно говоря, на этом основывается протест многих православных верующих людей против внедрения электронных способов, которые сейчас употребляются при сборе статистических данных и т.д.», — пояснил Предстоятель Русской Церкви.

«Церковь озабочена человеком, его жизнью и, может быть, одним из самых важных измерений человеческой жизни — человеческой свободой, — заявил Святейший Патриарх. — Мы не должны покупаться ни на какие игрушки, в том числе цифровые, чтобы в какой-то момент не оказаться рабами этой технологической цивилизации, центром управления которой будет не наша суверенная страна».

http://www.patriarchia.ru/db/text/5480165.html

 

 

 

 

image_pdfimage_print
Print Friendly, PDF & Email